Проекты, программы

Ко Дню Победы

 

Рассказывает Кеменова Анна Яковлевна,
кандидат исторических наук,
ученый секретарь Федерального музея профессионального образования
(от имени Президиума Верховного Совета СССР награждена медалью
«За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»)
 

Эшелон.

Когда началась Великая Отечественная война мне было 12 лет, училась в 4 классе во второй реальной школе (сейчас Лицей № 1). Жили мы в бараке, который находился недалеко от пороховых складов. Отец (Даньшин Яков Васильевич) и старший брат работали на оборонном заводе № 17, поэтому не были призваны в ряды Советской армии. 

4 класс Лицея № 1 г. Подольска (Из личного архива Кеменовой А. Я.)

Хорошо помню бомбежки, серены, возвещавшие о тревоге. Немецкие войска рвались к Москве. Город выглядел как прифронтовой, шло строительство оборонительной линии. Время было тревожное и это чувствовали дети.

Завод перешел на военное положение - «Все для фронта, все для Победы». С июля 1941 года резко перешел на выпуск патронов.

В ноябре, отец сообщил, что завод эвакуируется в город Барнаул. Спешные сборы и вот мы уже едем в телячьих вагонах на восток. Я любила наблюдать за меняющимися пейзажами и думала: «Какая же большая наша страна!». Эшелон добирался до Барнаула более месяца, т. К. часто задерживался на различных полустанках. В нашем вагоне было трое детей приблизительно одного возраста и мы часто выходили и гуляли около вагона, когда раздавался гудок мы быстро забирались в тамбур. Однажды на одном из таких полустанков я не успела вскочить на подножку, т.к. у меня соскочили калоши с валенок. Пока я их поднимала, поезд набрал скорость, две мои подружки уехали, а я бежала по рельсам за поездом и ревела. Пока меня не остановил один железнодорожник и повел к начальнику станции. Тот сурово посмотрел на меня и сказал: «Опять отстала!» я робко ответила: «Нет, я первый раз» Вероятно такие случаи у них были ежедневно. Затем он на моей руке записал номер нашего эшелона, чтобы мне было легче догнать поезд. Одна женщина дала мне полбуханки хлеба, вторая тоже что-то положила в карман со словами: «Деточка, когда еще ты догонишь своих.».Поезд с оборудованием эвакуированного завода идет на восток. 1941 г. (Фото из интернета)

В это время на станции остановился такой же эшелон как наш – с оборудованием на платформах и телячьими вагонами. Добрый железнодорожник повел меня к начальнику этого эшелона, который долго не соглашался брать меня, т.к. эвакуировался оборонный завод из Москвы и был строгий приказ никого из посторонних не брать. Когда поезд тронулся железнодорожник, который как бы опекал меня все это время, взял меня на руки и посадил в вагон. Я села около двери, на меня никто не обращал внимания. Прошло, наверное, около часа, когда начальник эшелона заметил меня, рассказал всем присутствующим кто я и откуда и все стали меня жалеть, я расплакалась, так мне было жалко себя и моих родителей. На каждой станции начальник эшелона вместе со мной выходил и узнавал о нашем эшелоне. На второй день на одной крупной станции сказали, что здесь отце ждет свою 12-летнюю дочь. Здесь произошла радостная встреча с отцом. Отметили, что этот эшелон идет следом за нашим и возможности догнать его не было. Начались новые трудности с переходом на другие поезда, и только на третий день мы догнали наш эшелон. Мама от волнения потеряла голос и шепотом сказала: «Я думала, что уже потеряла тебя навсегда», на что я ответила: «В нашей стране так много добрых людей, здесь никто не пропадет!». 

1945 год (Из личного архива Кеменовой А. Я.)

В Барнауле начались новые трудности, через несколько месяцев отца вызвали в Подольск восстанавливать завод. Мама и брат работали по 16 часов. Я пропустила один учебный год. Вместе со взрослыми женщинами ездила по окрестным деревням, обменивала вещи на продукты. Жили бедно и голодно. Помню, как мама хорошенько промывала картофельные очистки, терла в кашицу и пекла что-то вроде драников. Когда вернулись в Подольск, война еще продолжалась. Город заметно преобразился. Продолжила учебу в школе. Выезжали и помогали колхозам в уборке урожая. В День Победы была в Москве. Видела, как русские с американцами радостно отмечали это событие. Ликование и восторг переполняло всех.

 
 
 
 
 
Рассказывает Ябелова Юлия Николаевна,
методист по организации театральной деятельности
 

                                                                       Дедушка.

 Хорошо помню 22 июня 1941 г. Я играла в комнате с соседскими детьми. Вдруг прибежала соседка тетя Граня Темичева: «Девочки, идите к себе в комнату. И ты, Юленька, иди к маме. Хотя нет. Мама еще на работе, побудь пока у нас». Она была растеряна и очень напугана. Когда мы спросили, что случилось, она ответила: «Война…».

Эвакуационное удостоверение (Из личного архива Ябеловой Ю. Н.)

В октябре 1941 г. моя мама Людмила Леонидовна, дедушка Семен Павлович и я эвакуировались в Горьковскую область, Фоминский район, село Фоминки, о чем свидетельствует удостоверение, выданное Подольским Городским исполнительным комитетом, моей маме на право выезда из Подольска. С нами вместе эвакуировались еще несколько семей с детьми. Женщины взяли с собой много теплой одежды, продуктов питания, а дети любимые игрушки. Со мной в эвакуации был любимый плюшевый мишка и коллекция фантиков от советских и немецких конфет. Тогда все дети увлекались этим занятием. Надо отметить, фантики от немецких конфет ценились больше, т.е. один фантик от немецкой конфеты можно было поменять сразу на два советских фантика.

Юля с любимым плюшевым мишкой (Из личного архива Ябеловой Ю. Н.)

Ехали мы на грузовой машине в очень трудных условиях, т.к. в эти дни были очень сильные морозы, наверно, минус сорок градусов. Постоянно делали остановки. У мамы с собой была литровая бутылка молока, так вот на одной из остановок эта бутылка от мороза просто рассыпалась у нее в руках и осталось замерзшее молоко. Так вот женщины потом откалывали кусочки молока, клали их в чашечки или какую-нибудь другую посуду, у кого какая была, согревали своим дыханием чтобы растопить и давали молоко детям.

Местные жители встретили нас очень душевно, распределили по домам, обогрели, накормили. Хозяйка дома, в котором жили мы, приняла две семьи (двух женщин, троих детей и дедушку). Женщины всячески хлопотали с хозяйкой по дому, а дедушка выполнял любою мужскую работу, помогал всем соседям, т.к. он был плотником-краснодеревщиком и единственным мужчиной на все село.

Света и Ира Шадские, Юля Ябелова. В эвакуации в селе Фоминки. (Из личного архива Ябеловой Ю. Н.)

Приближался новый 1942 год. Дедушка решил устроить праздник Новогодней Елки для всех детей, местных и эвакуированных, чтобы отвлечь их от всенародной беды. «Война войной, а у детей должен быть праздник» - говорил он. Взял у хозяйки топор, одел тулуп и пошел в лес за елкой. Утром дети очень переживали что дедушки долго нет, но когда он появился в дверях, с белой от мороза бородой, с елкой на плече, радости детей не было предела. Мы все кинулись к нему, к елке. Только вот не заметили, что на морозе лапник елки слипся с дедушкиной бородой от горячего дыхания, потянули на себя елку и повредили дедушкину бороду.

Дедушка Юли - Семён Павлович (Из личного архива Ябеловой Ю. Н.)

 Хозяйка освободила от мебели большую комнату в избе и в центре установили елку. Сварила в русской печке очень густую сладкую кашу, затем выложила её в большой противень, остудила и разрезала на кусочки размером с конфету. Я достала свою коллекцию фантиков и все дети старательно завернули в них импровизированные конфеты, привязали ниточки и украсили елку. Дедушка пригласил всех детей села и эвакуированных, нарядился в Деда Мороза и организовал хоровод. Дети читали стихи, пели песни и танцевали вокруг елки. Дед Мороз, одетый в тулуп, шапку, украшенную белой ватой водил хоровод вместе с детьми.

Получился настоящий праздник Новогодней Елки. Дети веселились, а взрослые смотрели на них, не скрывая слез умиления и радости. После веселого хоровода Дед Мороз предложил всем «съесть» елку. Все вместе сняли с елки импровизированные конфеты, развернули их и скушали с большим удовольствием. Какие же они были вкусные, сладкие! Фантики, в которые были завернуты самодельные конфеты, снова собрали, разгладили и я привезла их домой после возвращения из эвакуации и очень долго хранила.С тех пор прошло много десятилетий, но нельзя забыть этот необыкновенный праздник Новогодней Елки в селе Фоминки в годы лихолетья. Спасибо тебе, дедушка!

 

 Отец.

 Ябелов Николай Семенович (Из личного архива Ябеловой Ю. Н.)Мой отец, Ябелов Николай Семенович, в то время был заведующим городским коммунальным хозяйством города. Он должен был остаться. Перед ним теперь стояла очень важная задача – обеспечить жизнеспособность города.

«В дни Отечественной войны жилищно-коммунальные работники, не щадя сил, трудились над обслуживанием быта оставшегося в городе населения… Люди дежурили иногда по нескольку смен подряд. День и ночь обслуживала воинские части городская баня. В прачечной… в 2-4 смены стиралось белье госпиталей и воинских частей. Работали дезинфекционные камеры. За время войны гостиница обслужила более 105000 человек, в основном командиров Красной Армии.

В эти годы топливо для города ниоткуда не поступало. Для доставки дров в город из лесосеки в районе Поливано было решено построить узкоколейную железную дорогу. Ее строителями были рабочие и служащие предприятий города, главным образом молодежь. Рельсы, вагонетки и мотовозы, и, наконец, паровоз для узкоколейки были собраны в бездействовавших тогда карьерах предприятий… При всех топливных и прочих трудностях зимой в домах действовало центральное отопление, работали канализация, водопровод, отпускалась, хотя и с некоторыми перебоями, электроэнергия».

В 1944 году за работу в близких к фронтовым условиях Николай Семенович был награжден медалью «За оборону Москвы», а в 1946 году - "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.":

     

Перед отъездом в эвакуацию мама сварила папе большущую кастрюлю борща. Когда мы вернулись в Подольск, в свою квартиру, мама позвала меня на кухню и сказала: «Смотри!». Кастрюля стояла там, где её оставила мама. Конечно, борщ уже давным-давно был испорчен. Мох внутри кастрюли даже приподнял крышку. Оказывается, после нашего отъезда отец ни разу не заходил в квартиру, работал в штабе города, там же ночевал. Он так и сказал: «Не мог зайти домой, потому что там не было моих близких – жены, дочери, отца».

   
 
 
 
Рассказывает Почекина Ольга Геннадьевна,
заведующая методическим отделом

  

Не свидетель войны, но помню…              

Я родилась спустя 10 лет после Победы, но  и меня коснулась эта война. Не впрямую, конечно, а через воспоминания моих родных и встречи с родственниками.

Много об этом в семье не говорили, но, по-видимому, сказали все, что надо знать ребенку, чтобы и по сей день живо воспринимать эту трагедию нашего народа.

В моей семье не было воевавших. Папу не взяли на фронт по здоровью -  60 % слуха. Дедушку (отца мамы)- по возрасту. Но каждый из них внес свою лепту в общую победу.

Отца направили инженером на эвакуированном заводе в Таджикистан.

Мама с бабушкой и дедушкой в начале войны жили в Грозном. Когда немцы подходили  к  городу, то всех женщин, в том числе и мою маму с бабушкой, направили рыть окопы. Жестокие бои шли тогда на подступах к Грозному под Малгобеком. Знаю, что бабушку Татьяну Алексеевну Зацепину-учительницу начальных классов, имевшую огромный авторитет и как одну из самых честных (по мнению жителей), поставили на раздачу питания для рывших окопы. Немцы сильно бомбили Грозный. Долгое время в городе не было солнца - горевшие нефтеналивные баки превратили дни в сплошную ночь. Дедушка возглавлял отряд, который дежурил на крышах и собирал неразорвавшиеся снаряды.

Потом была эвакуация в Среднюю Азию. Мама с бабушкой уехали, а дедушка остался, но позже и он приехал в Узбекистан к семье. Встречали их местные жители очень тепло и делились всем, чем могли. Жили они сначала в землянке.

Вскоре дедушку назначили директором школы на станции Ванновской. И вот мой дедушка, Иван Ильич Зацепин, замечательный учитель и человек, так смог воодушевить педагогов и учеников, что его школа вошла, в буквальном смысле, в историю Великой Отечественной войны. В нашем семейном архиве сохранился уникальный документ, написанный рукой Сталина. Вы его видите.

 

Об этом трудовом подвиге в тылу учителей и детей дедушкиной школы я узнала не так давно. Дедушка никогда об этом не говорил. Был человеком скромным.

Мама рассказывала, что когда родился мой старший брат в 1944 году, то его смогли выходить благодаря американской помощи - консервы, детское питание поставлялось по Ленд-Лизу. Особо она вспоминала чудесный голубой детский костюмчик.

Война «проехала» по судьбам и других членов нашей большой семьи. Родной брат деда Базиль (Василь) жил тогда в Париже.  В посольство России в Париже он постоянно вносил деньги на победу Красной армии и очень переживал за Родину, на которую смог  вернуться в 1950-х годах.

Другой дедушка, Александр Сергеевич Толкачев прошел всю войну, попал в Вяземский котел, был в плену, потом опять воевал. Будучи глазным врачом спас много жизней нашим солдатам и офицерам. После войны был репрессирован.

Муж моей двоюродной бабушки дедушка Миша Сыровой был сапером. В войну получил тяжелое ранение. В госпиталь его доставили  без документов и бабушке пришло известие о том, что он пропал без вести. В конце 1960-х годов мы приезжали к нему в Павловск (что на Дону). Я его запомнила прикованным к постели, измученным физическими страданиями  и всего в бинтах.

Двоюродная сестра моего дедушки потеряла на войне троих сыновей и мужа. Когда мы приехали в ее дом, затерявшийся в лесной деревеньке Ерышевке под Павловском, то были поражены. В ее хату можно было войти с трудом - потолок сходился с полом. Потом, после письма министру обороны СССР маршалу А.А.Гречко ее вдовий дом привели в порядок.

В День Победы мы также всегда поминаем и дедушку моего мужа. Герман Клопов пропал без вести. Воевал на Курской дуге. До сих пор его судьба нам неизвестна. 

 

 

Рассказывает Смирнова Людмила Васильевна,
музейный смотритель
 

Я родилась в 1936 году в рабочем поселке Вадьковка Погарского района Брянской области.

Пришла война. По радио сообщили, что бомбили г. Киев. Немцы близко. Началась паника, суета, постоянные сходы рабочих. Мы были страшно напуганы разными разговорами о зверстве немцев. Меня родители отыскали в яме с крапивой, заплаканной, я там пряталась от немцев, которых еще не видела.

Начались сборы в эвакуацию. Помню, как наша семья с отцом ехали в телеге в лес. Несколько дней мы жили в лесу. Назывался лес Ровненький – хвойный под Погаром, на берегу реки Судость.

Потом отец отправил нас домой с мамой. В поселке были немцы. Мама нас ночью оставила в копне сена на болоте в кустах, а сама пошла на разведку в поселок. Все бараки были заняты немцами. Наши люди разбрелись по селам, многие жили в сараях. Нас мама тоже перевела ночью в сарай. Мы жили вместе с коровой, поросенком, курочками – было тепло. Выкопали подвал, но там было темно. Через какое-то время немцы забрали корову, поросенка и приходили за яйцами. Запомнилось как они говорили: «Матка, яйки!». Мама собирала им все, что снесли курочки, еще огурцы с огорода и отдавала им.

Помню как был убит в поселке ночью наш разведчик. Он долго лежал под кустом убитый, потом его присыпали землей. Когда немцы отступали, наши откопали его и перезахоронили.

Над болотом был сбит самолет. Чей – не помню. Мы бегали смотреть. Он наполовину вошел в землю. Мальчишки разбирали его по частям. Особенно нравились какие-то катушки в фольге, мы их раскручивали и называли золотыми.

После бомбежек мы ходили в поле собирать мороженую картошку. Из нее мама пекла лепешки.

У нас проходила линия фронта. Немцы то отступали, то вновь возвращались. На чердаки бараков затаскивали солому, но сжечь не успели.

В один из ночных боев меня, завернув в одеяло, бросили вниз головой сонную в подвал. Я долго не могла прийти в себя и принять нормальное положение. Утром, когда прекратился бой, увидела, что вся стена в бараке была прострелена насквозь. Немцы отступили. Мама нашла котелок немецкий с сахарным песком. Но песок никому не дала. Оказалось, она потихоньку сначала пробовала сама, боялась, что он отравлен, а потом уже давала нам.

Нам, детям, нравилось собирать красивые зеленые коробочки из под сигарет, использованные лезвия для бритья, фантики от конфет, обрывки тонких цветных проводков, из которых мы делали нарезки для бус.

Когда отец, покалеченный, вернулся с фронта, его послали работать на мельницу. Навыки прошлых лет пригодились – до раскулачивания у большой семьи отца были в собственности две ветряные мельницы, мололи зерно для всей округи Трубчевского района Брянской области. Как он сказал: «Направили молоть хлеб для армии…». Были очень голодные годы. Люди опухали с голоду. Летом было немного легче, ели траву – лебеду, крапиву, щавель, весной - липовые почки. Когда отец приходил с мельницы, он стряхивал с шапки и телогрейки мучную пыль в тарелку и, собрав одну ложку, мама варила с нее мучной кисель. Это было спасение. Горсть муки он принести не мог. За это была тюрьма. Когда я приходила к отцу на мельницу, он давал мне лизнуть чуть муки с ладони, пока никто не видел – такие были строгие порядки.

В другой половине барака, в котором мы жили, находилась начальная школа. Я бегала в школу раздетая зимой и кое в чем из обуви старших сестер. Послевоенные голод и нищета запомнились на всю жизнь. Всё преодолели!

 

 

Подготовлено
Маркеловой Олесей Сергеевной
2016 г.

« Вернуться

НОВОСТИ И СОБЫТИЯ