Владельцы усадьбы - свидетели драматических событий Отечества

Карантины графа Арсения Андреевича Закревского

История умалчивает о многих историях…

 Юзеф Булатович, афорист, философ

Происходящие сейчас в мире события, связанные с эпидемией короновируса, заставили вспомнить другие эпидемии, с которыми Россия и Европа сталкивались в XIX веке. Непосредственным участником, руководителем и учредителем масштабной системы карантинов в борьбе с холерой 1830 –1831 годов в России был владелец усадьбы Ивановское граф Арсений Андреевич Закревский (1786 –1865).

Zakrevskiy_Arseniy_Andreevich

Арсений Андреевич Закревский.  Художник Дж. Доу. Не позднее 1825 г.

Как писал русский историк и журналист М. П. Погодин «28 августа 1830 года министр внутренних дел А. А. Закревский доложил императору Николаю I, что эпидемическая болезнь, холера, в нынешнем году вошла в пределы Российские пределы из Персидских городов…Со стороны Правительства приняты все полицейские и врачебные меры к предохранению народного благоденствия. «Но, невзирая на сие», писал Закревский, «язва холера уже пожрала множество народа, а быстрое распространение ее по разным направлениям угрожает дальнейшими бедствиями»… Следствием этого донесения было учреждение Центральной Комиссии для прекращения холеры; начальствующим этою Комиссией по избранию Государя был назначен сам А.А. Закревский…». Во временную Комиссию вошли знаменитые врачи М. Я. Мудров, И. Е. Дядьковский, Л. Я. Нагумович и др.

Ситуация в России, которая в отличии от Европы, приняла первой на себя удар заразы из Индии, была крайне тяжелой. Комиссия начала действовать в Саратове: «Вот в эту-то юдоль плача и страданий, на встречу грозной смерти, немедленно же отправился облаченный обширным полномочием достопочтенный Арсений Андреевич Закревский». Графу Закревскому было предписано помимо Саратова, где свирепствовала эта болезнь, отправиться и в другие места Юга России, пораженные холерой, и действовать сообразно с обстоятельствами, а управление министерством временно поручено было другому лицу. Получив такие полномочия, Закревский снарядил целую экспедицию, набрал для нее медиков, в том числе и вольнопрактикующих, не спрашивая на то их согласия, и со свойственным ему рвением приступил к исполнению своих обязанностей.  Отсутствие надёжной диагностики холеры, а также, непонимание русскими медиками «заразна она или нет» (тогда впервые было сформулировано предположение «о заразительности холеры и роли людей в её распространении»), во многом определили разрастающийся масштаб эпидемии.  А.А. Закревский оцеплял города, на больших дорогах между губерниями и уездами учреждал караулы, заставы и карантины; по тем, кто старался пробраться мимо, даже было приказано стрелять. Но ничего не помогало, и холера стремительно распространялась даже в наиболее охраняемых местностях. Карантинные меры неизбежно негативно отразились на торговле, причиняли громадные убытки, препятствовали сообщению. «Тысячи людей и лошадей с товарными обозами задерживались у застав, высиживая карантин».

Граф Закревский распорядился, чтобы повсеместно пользовались хлоровой водой, которая рекомендовалась врачами как предохранительное от холеры средство. Об этой мере министра, находясь в 1930 году на карантине в Болдино, шутливо писал А.С. Пушкин композитору А.Н. Верстовскому: «Сегодня должен я был выехать из Болдина. Известие, что Арзамас снова оцеплен, остановило меня еще на день. Надо было справиться порядком и хлопотать о свидетельстве. Где ты достал краски для ногтей? Скажи Нащокину, чтоб он непременно был жив, во-первых, потому что он мне должен; 2) потому, что я надеюсь быть ему должен; 3) что если он умрет, не с кем мне будет в Москве молвить слова живого, т. е. умного и дружеского. Итак, пускай он купается в хлоровой воде, пьет мяту – и, по приказанию графа Закревского, не предается унынию…».

2tVHR

"Пушкин в Болдино". Художник Николай Пискарёв. 1936 г.

Князь П. А. Вяземский, в письме к Жуковскому от 26 сентября 1830 г., тоже острил по этому поводу, вспоминая нравоучительную сказку Екатерины II о «Царевиче Хлоре» (1781 г.) и оды Державина «Фелица» и к «Царевичу Хлору».

Из-за карантинов многие помещики, разъехавшиеся на лето по своим усадьбам, с наступлением холодов не могли вернуться в города и оказались запертыми в деревне. В числе невольных узников оказались поэты П. А. Вяземский и А. С. Пушкин. Заточение для Пушкина, как известно, оказалось творчески необычайно плодотворным. Именно в Болдинскую осень Александр Сергеевич написал половину своих сочинений – все сказки, тридцать «мелких» стихотворений, «прозою пять повестей, от которых Баратынский ржёт и бьётся» («Повести Белкина»), большую часть «Евгения Онегина» и одно из самых трагических своих сочинений, отражающих  мысли поэта о торжестве смерти в окружающем мире – «Пир во время чумы». В вынужденной изоляции поэт развлекал себя письмами к молодой невесте – из-за карантина свадьбу с Натальей Гончаровой пришлось отложить на полгода. Вот такая любопытная история произошла с поэтом в Болдино, в которой фигурировало имя Закревского:

«Лукояновский Предводитель дворянства Владимир Васильевич Ульянин рассказывал П. М. Языкову, вспоминая о 1830 годе: «Во время холеры мне поручен был надзор за всеми заставами со стороны Пензенской и Симбирской губерний. А. С. Пушкин в это самое время, будучи женихом, находился в поместье отца своего, селе Болдине. — Я отношусь [т.-е. пишу] к нему учтиво, предлагая принять самую легкую должность. Он отвечает мне, что, не будучи помещиком здешней губернии, он не обязан принимать должность. Я опять пишу к нему и прилагаю министерское распоряжение, по коему никто не мог отказываться от выполнения должностей. И за тем он не согласился и просил меня выдать ему свидетельство на проезд в Москву. Я отвечал, что за невыполнением первых моих отношений свидетельства выдать не могу. Он отправился так, на удалую; но во Владимирской губернии был остановлен и возвратился в Болдино. Между тем в Лукоянов приехал Министр [граф Закревский] и был чрезвычайно доволен всеми моими распоряжениями. «Нет ли у вас из дворян таких, кои уклонялись бы от должностей?» — «Все действовали усердно, за исключением нашего стихотворца А. С. Пушкина». — «Как он смел это сделать? Покажите мне всю вашу переписку с ним». Вследствие этого Пушкин получил строгое предписание Министра и принял должность».

***

Меры, предпринимаемые А. А. Закревским по ликвидации и локализации холеры успеха не приносили и 21 июня 1831 года министр внутренних дел А. А. Закревский доложил императору Николаю I, что «временные больницы, не получили еще должного устройства, не снабжены некоторыми необходимо нужными вещами, и обсервационных домов, вовсе нет». Министр предлагал доукомплектовать больницы кроватями, постельным бельем, посудой, ванными и другими вещами, необходимыми для оказания помощи пациентам.

В Москве и Петербурге начались «холерные бунты», одновременно с начавшимся восстанием в Польше. Император Николай I лично уговаривал разойтись возмущенных и испуганных горожан.

 Бунт холеры

Император Николай I усмиряет бунт на Сенной площади.
Французская литография 1830-х гг.

Жесткие противоэпидемические меры, которые были введены, а также страх перед быстро распространяющимся неизвестным заболеванием, от которого умирали даже не десятки, а сотни людей в день, вызывали панику среди горожан. Повсеместно ползли слухи о том, что кто-то умышленно отравляет водоемы и источники питьевой воды, и люди бросались на поиски «отравителей». Самым обсуждаемым эпизодом 22-23 июня 1831 г. и первой эпидемии холеры в Санкт-Петербурге стал холерный бунт на Сенной площади. «Взволнованные толпы народа ходили по улицам и всякого, кто им казался почему-нибудь «холерщиком», били и истязали, нередко до смерти. Учрежденная холерная больница на Сенной площади была разорена, а два или три медика и столько же полицейских убиты. Дело дошло до того, что в течение целых трех суток полиция и доктора прятались, и рассвирепевший народ делал, что хотел». Граф Закревский предложил центральному комитету, учрежденному для охраны столицы, прибегнуть к вооруженной силе и настоял на этом. На Сенной площади были выстроены войска и поставлено орудие. «Одна ночь прошла спокойно, но на следующее утро громадные массы народа снова стали стекаться к площади, и только прибытие Государя Императора, его самоотверженное появление среди толпы и энергичное обращение к народу несколько успокоили город».

Заметим, что события в Петербурге нельзя назвать типично русскими. Когда в 1831-1832 годах холера обнаружилась в Европе и США, то там так же вспыхнули холерные волнения, вызванные недоверием к врачам и ужасом перед неизвестной заразой. В Лондоне и Ливерпуле толпы разъяренных горожан охотилась за врачами, а в США были отмечены «карантинные войны».  В августе 1831 года холера парализовала общественную жизнь в Берлине, где одной из её жертв пал философ Гегель. Мир был беспомощен и растерян.

По мере того, как холера стала ослабевать в Петербурге, она появилась в Финляндии. Будучи одновременно генерал-губернатором Великого Княжества Финляндского, министр внутренних дел граф Закревский, отправился туда для принятия предохранительных мер. Обстановка была осложнена началом польского восстания.

Не в силах переломить ситуацию, чувствуя отсутствие поддержки и понимания со стороны общества, будучи невероятно утомленным, 3 августа 1831 г. А.А. Закревский подал в отставку. «Еще ранее во всеподданнейшей записке от 7 апреля 1829 г. он писал: «Я не искал быть министром» и пытался оправдаться, что неблаговидные о нем толки вызваны, с одной стороны, непопулярными мерами по предотвращению холеры, а с другой — происками завистливых сановников. Попытки Киселева и Орлова (боевые друзья и приближенные к Николаю I – О.Г. Почекина) вернуть расположение императора к Закревскому успеха не имели. После переписки, связанной с подбором преемника и новой просьбы Арсения Андреевича об отставке, в рескрипте от 9 октября1831 г. Николай I написал: «Не могу не согласиться».

***

Деятельность Закревского по борьбе с холерою современниками по большей части воспринималась отрицательно. Спустя время, все же стоит сделать переоценку роли министра внутренних дел, графа А.А. Закревского в борьбе с чудовищной эпидемией холеры. Современный историк М.А. Давыдов высказался так: «Закревский, на мой взгляд, действовал по ситуации, показал большое личное мужество, но победить эпидемию он не смог, поскольку пал жертвой общего незнания, отсутствия опыта и т.д… Есть, однако, основания считать, что карантины стали удобным поводом и что причина отставки лежит глубже. Мы твердо знаем, что целый ряд министров относились к нему негативно. Отставке предшествовали два прямых конфликта с императором и, как минимум, один с всесильным Бенкендорфом».

Генерал от инфантерии, граф Закревский долгие годы находился в отставке и, живя в подмосковном Ивановском, много размышлял о событиях своей жизни, следил за ситуацией в России. В его обширной усадебной библиотеке было немало серьезных медицинских трудов по борьбе с холерой, которые он, не будучи медиком, старался изучать глубоко, не подозревая, что судьба еще раз заставит его «сразиться» с этой заразой. Будучи на посту военного генерал-губернатора Москвы в 1848 и 1954 годах А.А. Закревским были приняты решительные меры, в том числе и карантинного характера, которые позволили в достаточно кратчайшие сроки подавить эпидемию в Первопрестольной. По указанию Закревского в 1849 после эпидемии холеры для определения численности податного населения в Москве была проведена перепись. Примечательно, что к этому времени «Медицинский департамент МВД окончательно установил, что холера распространяется людьми, а не ветром, и что ей способствуют антигигиенической обстановкой и вредной пищей и что карантины «вероятно были бы полезны».

Закревский-холераГраф Арсений Андреевич Закревский. Литография Ж. Шевалье по оригиналу Р. Жуковского. ок 1848 г.  

Так что, само время доказало правильность выбранных графом Закревским карантинных мер по борьбе с холерой, еще раз подчеркнув значимость фигуры Закревского в истории России и Европы.

 

Материал подготовлен заведующей методическим отделом О.Г. Почекиной


« Вернуться

НОВОСТИ И СОБЫТИЯ

ОБЪЯВЛЕНИЯ